Сезар А. Идальго
@cesifoti · Южная Америка
Сезар А. Идальго отслеживается Storyz World для освещения исследований и профессиональной экспертизы, связанных со страной Чили, в разделе о Южной Америке.
Что происходит, когда ИИ внезапно делает ценным ваше малоизвестное умение? Несколько лет назад я инвестировал в небольшую швейцарскую компанию в сфере образовательных технологий под названием Ha Hu. Ha Hu создала во время ковида предприимчивая мама по имени Nigist Goytom, которую расстраивало отсутствие цифровых инструментов, с помощью которых она могла бы обучать своих детей амхарскому языку. В итоге Ha Hu расширила работу на тигринья и другие языки, которым уделяется недостаточно внимания. Но компания по-прежнему испытывала трудности с ростом. Затем, когда появился генеративный ИИ, Nigist и её команда поняли, что у Ha Hu есть способность, приобретающая другую ценность: собирать тексты на языках, для которых имеется мало данных для обучения ИИ. Поэтому они переключились на Bee Educate, стартап, сосредоточенный на сохранении редких языков (или на сохранении языков, редких для ИИ). Сегодня Bee Educate работает над проектом по сбору и оцифровке маконде — одного из языков, на которых говорят в Мозамбике. Это хороший пример того, как редкая способность может находить новые применения по мере изменения технологий. То, что начиналось как образовательная технологическая компания, сосредоточенная на базовой грамотности для языков, которым уделяется недостаточно внимания, превратилось в усилие, направленное на то, чтобы эти языки не остались позади в эпоху больших языковых моделей.
Переведено с языка: английскийМногие ответы на этот твит относятся к правилам как к погрешности округления. Но эта склонность отвергать каждую критику как преувеличение упускает суть. Бюрократия — как гантель. Каждый диск весом 1 кг легко поднять. Сложите вместе 100 таких дисков, и ваши руки начнут чувствовать себя как спагетти. К сожалению, здесь, в Европе, удивительно трудно вести такой разговор в баре. Если вы ставите под сомнение трудовое законодательство или защиту потребителей, с вами будут обращаться как с человеком, который хочет, чтобы компании издевались над работниками и клиентами. Эти реакции обеспечивают бюрократии немалую поддержку. Отчасти это понятно. Мы все знаем, что бывают плохие работодатели, мошенничество, загрязнение окружающей среды и так далее. Но есть и мощные стимулы, которые согласуют интересы компаний с интересами их сотрудников и клиентов. Возьмём рестораны. Они работают в чрезвычайно конкурентной отрасли и должны жить за счёт постоянных клиентов. Для этого нужно создавать репутацию — стимул, который во многом помогает согласовать интересы владельцев с потребностями их клиентов и работников. Но многие люди в Европе странно мыслят о стимулах в бизнесе. Спросите человека, заботится ли он о собственных клиентах на работе, и он ответит: конечно. Спросите его, заботятся ли об этом другие компании, и он ни капли им не поверит. Почему-то люди не могут перенести собственное поведение на других. Им кажется, что только они реагируют на репутацию, повторные сделки и тому подобное. В Европе мы хотим инноваций и предпринимательства, но наша система глубоко не доверяет компаниям. Это система, в которой компании считаются виновными по умолчанию и должны подтвердить свою невиновность с помощью бюрократии. Идея о том, что ты виновен с рождения, важна для хрупких стартапов, испытывающих нехватку денежных средств, в отраслях, которым европейцы особенно не доверяют, то есть во всём, что связано с компьютерами или данными. Многие европейцы явно умеют создавать хорошие компании и заботятся о своих клиентах. У Европы есть талант. Но мы часто готовы сделать жизнь 99%, которые ведут себя хорошо, невозможной из-за страха перед 1%, который так не поступает. Поэтому не удивляйтесь, если истории предпринимательского успеха европейцев часто происходят за пределами Европы. Многие из тех, кто пытался добиться успеха здесь, вероятно, не выросли достаточно, чтобы стать историей. Вместо того чтобы спорить о разумности каждого отдельного правила, нам следует больше времени уделять вопросу: сколько ещё веса мы можем добавлять к гантели? Скоро мы уже не сможем напрягать мышцы.
Переведено с языка: английскийМы не утверждаем, что эти результаты носят причинный характер. Но полученные данные согласуются с гипотезой, проливающей свет на «черный ящик» агломерации: идеей о том, что агломерация действует через смешение на рабочих местах как механизм, способствующий обучению и повышению заработной платы.
Переведено с языка: английскийЭто объясняет значительную часть разрыва между севером и югом. Города на юге Бразилии специализируются на более сложных отраслях, которые объединяют на рабочем месте квалифицированных и менее квалифицированных работников. В северных городах квалифицированные работники сосредоточены в государственном секторе, что приводит к гораздо меньшей интеграции.
Переведено с языка: английскийНа самом деле, смешение на рабочем месте особенно выражено. Для изначально бедных работников модели с учетом смешения на рабочем месте объясняют около 77% вариации первоначальных городских надбавок к заработной плате и 83% вариации среднесрочных надбавок.
Переведено с языка: английскийСуть в том, что структура города и его способность объединять людей гораздо лучше объясняют надбавки к зарплате, чем его размер.
Переведено с языка: английскийКак и ожидалось, в более крупных городах платят лучше, особенно на юге. Но влияние размера становится ничтожным или даже меняет знак, если добавить в модель экономическую сложность (ECI) или социальное смешение.
Переведено с языка: английскийВ нашей новой статье с Раду Барзой, Эдом Глейзером и Мартиной Виаренго используются более 900 миллионов записей о работодателях и работниках, чтобы исследовать этот вопрос. Более крупные города платят городскую надбавку к заработной плате. Но размер города — это чёрный ящик, который нам предстоит осветить.
Переведено с языка: английскийВ городах на севере Бразилии более 50% работников, которые начинают с бедности*, остаются бедными и 7 лет спустя. Но на юге Бразилии таких лишь треть. Почему? *<1.5x минимальной зарплаты
Переведено с языка: английскийСегодня утром мы с женой смотрели прямую трансляцию соревнований человекоподобных роботов. Большая часть трансляции довольно скучна: камера блуждает по арене в поисках действия. Но хотя многие демонстрации кажутся не слишком впечатляющими, интересен не уровень, а изменение. Даже плохие роботы могут представлять собой экстраординарную траекторию. Эта траектория впечатляет масштабом и мастерством. Наблюдать за церемонией открытия и видеть, как роботы маршируют в унисон, — значит слышать зловещее военное послание. Эти образы мрачны. Не стоит связываться со страной, способной отправлять бесконечные волны механизированных солдат. В 2010-е годы в демонстрациях обычно участвовали один или два робота. Один только масштаб парада — это значительный рост важного производного показателя. Но некоторые демонстрации впечатляют и уровнем мастерства. Роботы, игравшие в теннис или пинг-понг, реагируют за доли секунды, одновременно корректируя равновесие и положение и целясь в мяч. Нам это кажется простым, но два десятилетия назад способность человекоподобного робота подняться или спуститься на несколько ступеней считалась хорошей демонстрацией. Так что рост мастерства тоже налицо. Как же нам это интерпретировать? С одной стороны, как ученый, я полностью уважаю эти усилия. Это соревнование, в котором участвуют стартапы, аспиранты и руководители лабораторий, вложившие всю душу в создание этих роботов. В конечном счете мероприятие похоже на академическую конференцию, одновременно служа публичной демонстрацией того, насколько продвинулась робототехника. Это свидетельство роста отрасли. С другой стороны, я также ощущаю очевидные военные последствия и подтексты. Это в основном местное мероприятие. Команд не из Китая всего несколько, что выглядит несбалансированно для технологии с серьезными геополитическими последствиями в момент, когда глобальное сотрудничество ослабевает. Главный вопрос, на котором стоит сосредоточиться, — где окажутся эти человекоподобные роботы через 5 или 10 лет. Робототехника стоит на пороге прорыва еще с тех времен, когда я не родился. Но на этот раз кажется, что технологии и рынок сходятся внутри огромной и быстро растущей экономики. Помните: когда речь идет о масштабе, Китай — не страна, а «планета». Одного его внутреннего рынка может быть достаточно, чтобы вывести стратегический сектор на массовый уровень. Если эта траектория сохранится, возможно, Китай станет первой «планетой» на Земле, которая начнет массово производить искусственных людей.
Переведено с языка: английский